psilonsk (psilonsk) wrote,
psilonsk
psilonsk

Categories:

Борис Бондаренко «Пирамида»



Видите, какая дурацкая картинка к посту? Потому что это обложка книги, вышедшей более сорока лет назад и, подозреваю, с тех пор не переиздававшейся. Книжка называется «Пирамида», ее автор - Борис Бондаренко.

Вообще говоря, я не рецензирую в своем блоге художественную литературу, а эта книга как раз претендует на то, чтобы считаться художественной. Но претензии эти совершенно беспочвенны - да, тут есть и сюжет, и главный герой - физик и менеджер Дмитрий Кайданов, - и любовная линия, и прочие признаки художественности. Но они настолько вторичны, что говорить о них смысла нет. Зато в ней есть нечто гораздо более ценное.    

Перед нами не художественная книжка, а самый настоящий бизнес-роман, в духе "Дедлайна" ДеМарко или "Пяти пороков команды" Ленсиони.

О чем эта книга? О том, что мы так напряженно и, как правило, безуспешно, ищем в современной бизнес-литературе: о лидерстве, творчестве, сплоченных командах, о настойчивости, об успешных и неуспешных проектах и их менеджерах.

Удивительно, но автору действительно удалось затронуть практически все интересные вопросы менеджмента, и я с грустью могу констатировать, что вопросы эти за сорок лет актуальности не потеряли. Тут вам и мысли о построении эффективных команд, ориентированных на творческие, высокотехнологичные проекты, и проблема "перегорания" менеджера, и рассуждения о том, что главнее в проекте - жажда получения продукта или развитие сотрудника, и кейсы об эффективном, профессиональном сотруднике, не вписывающимся в коллектив, и отношение с начальством, к которому испытываешь неприязнь, и истории о том, как переживать неудачи, и размышления о стилях руководства.


Кайданов начальствовал над четырнадцатью душами, в основном недавними выпускниками, самому старшему из которых не было и тридцати, и только двое были женаты, не считая его самого и Ольфа.
Четырнадцать душ считали, что Кайданов - начальник самый что ни на есть мировой, и однажды высказали ему это на одной из предпраздничных выпивок.
Дмитрий озадаченно потер подбородок и хмыкнул:
- Подхалимы вы. Пользуетесь тем, что я командовать не умею.
Командовать он действительно не умел, о чем и предупредил Дубровина два года назад, когда организовывался его сектор.
Дубровин улыбнулся:
- А не надо уметь... Думаешь, я умею? Знаешь, что я сказал своим людям, когда меня назначили завлабом? Я собрал их и произнес такую речь: "Примем за аксиому, что вы собрались здесь для того, чтобы работать, а не только получать зарплату. Я даю вам задания - вы их выполняете. Как вы будете это делать - меня не касается. Можете стоять на голове и плевать в потолок, но если в конце концов окажется, что работать вы не можете, я попрошу вас
подыскать другое место". Ну, и прочее в том же духе. Я предоставил им полную свободу, ну, и сам видишь, что из этого получается.
А получалось у Дубровина очень неплохо - его "публика" работала как одержимая, и о тех, кто попадал в его лабораторию, с завистью говорили - "повезло". Публика могла приходить на работу, когда ей вздумается, и уходить в любое время. Если кто-то вообще не появлялся в институте, с него не требовали объяснений. С него требовалась только работа.
Дмитрий не без опаски решил последовать методу Дубровина и с удивлением обнаружил, что руководить людьми необычайно просто. Все задания выполнялись в срок или еще раньше. За два года ему, по существу, ни разу не приходилось прибегать к своей власти. Однажды он с недоумением сказал об этом Дубровину, тот засмеялся:
- Милый мой, да чего же ты хочешь? Тебя же не надо заставлять работать, а они чем хуже тебя?
- А ведь и в самом деле... - покрутил головой Дмитрий.
Дубровин серьезно сказал:
- Смех смехом, но, я думаю, в нашей работе это единственно верный способ руководства. Уже одно сознание того, что ты должен сидеть "от" и "до" и обязательно мыслить, иначе на тебя обрушится гнев начальства, способно убить всякое желание работать. Никому еще не удавалось принуждать людей к творчеству. Творчество требует свободы, если и не абсолютной, то максимально приближенной к ней. Любая, даже самая примитивная идея должна созреть, и если для этого нужно, чтобы человек неделю болтался по коридорам, травил анекдоты, читал детективы, пусть так и будет. Важен результат. А кто не хочет работать или не способен - это очень скоро выяснится. И если такой будет аккуратно высиживать законные восемь часов двенадцать минут, все равно у него ничего не получится. Так что - продолжай в том же духе.
И Дмитрий "не замечал", если полсектора срывалось за грибами или по понедельникам до обеда пустовали комнаты. Ведь работа все равно делалась, и совсем неплохо.


Теме внутренней свободы, свободы творчества, автор уделяет особое внимание. А каких людей нужно нанимать в команду? И что делать с теми, кто мыслящий, но не слишком покладистый?

- Сиди. Я вижу, придется все-таки объясниться... Конечно, я мог бы со временем взять вас к себе. Это, кстати, можно было и раньше сделать. Но я
не хочу.
Они угрюмо молчали. Дубровин неожиданно спросил:
- Вам кто-нибудь говорил, что я эгоист?
- Эгоист? - удивился Ольф. - Вы? Нет, разумеется.
- Ну, так я вам сейчас это говорю, - почему-то рассердился Дубровин и встал из-за стола. - Сидите, сидите... Да, я самый настоящий эгоист, точно такой же, как и вы, как и всякий другой ученый. Почему вы так удивляетесь, что я не хочу вас брать к себе? Разумеется, мне нужны люди неглупые, работоспособные, умеющие оригинально мыслить и все такое прочее...
Он остановился перед ними и отчеканил:
- Но мне не нужны люди, у которых то и дело вспыхивают в голове всякие гениальные идеи. Гениальных идей у меня самого предостаточно. Их у меня столько, что и всей моей жизни не хватит, чтобы осуществить хотя бы десятую долю. Будь мои воля и власть, я заставил бы весь институт работать только над моими идеями. И разумеется, мои идеи представляются мне значительнее всех прочих... Не понимайте мои слова слишком буквально. Это идет не от разума, а от чувства, и я не думаю, что это так плохо. Больше того, я убежден, что каждый ученый должен верить в исключительность своих идей, это непременнейшее условие того, что они наиболее полно будут воплощены в жизнь. Вот почему все прочие идеи, какими бы блестящими они ни были, интересуют меня постольку, поскольку не мешают осуществлению моих
собственных планов. Самостоятельность, оригинальность мышления - бога ради, я всегда готов приветствовать это. Но в определенных пределах, пока это идет мне на пользу. Ну, а вы, на ваше счастье, не из такой породы, поэтому и не нужны мне. Я слишком высокого мнения о вас, чтобы брать вас к себе, - сказал Дубровин и сел. - Вы понимаете меня?
- Приблизительно, - пробормотал ошеломленный Ольф.
- Уже кое-что, - улыбнулся Дубровин. - А теперь представьте, что вы начнете работать у меня. Самое большее через полгода кто-нибудь из вас вообразит, что моя работа никуда не годится, и предложит свой вариант. Может быть, в конце концов вы и окажетесь правы, но мне-то что от этого? Вы думаете, я позволю вам работать над этим своим вариантом? Черта с два! - энергично сказал Дубровин, и Дмитрий невольно улыбнулся. - Я заставлю вас работать так, как это мне будет нужно, а так как вы наверняка не согласитесь, я выгоню вас и возьму на ваше место людей более покладистых.
И не сомневайтесь, так оно и будет, несмотря на все мое хорошее отношение к вам...


Еще одна тема, красной нитью проходящая через текст, - о выборе, так похожем на метания современных предпринимателей, из серии "работать на себя или быть наемником?" Что означает выбор своего пути? Нужно ли это делать?


Так что же тогда - бросить работу? И что дальше? Спокойно, по инерции, дотянуть до диплома, поехать куда-то по распределению, а там все пусть идет своим ходом. Будет тема, выбранная кем-то, руководитель, отвечающий за все... Так? О нет... Я никак не мог вообразить, что не станет моей работы, будет только служба. В далекой древности было сказано: не хлебом единым жив человек. Но другие как-то живут этим хлебом единым. Значит, есть же и в этом какой-то смысл. И может быть, для человечества куда более важны не физика и абстрактные теории, а именно эти простые и абсолютно необходимые вещи - хлеб, мир, любовь, ясное небо над головой? А разве у меня самого не было такого времени, когда все мои представления о счастье заключались в буханке черного хлеба, и я мечтал о том, как буду есть его, а не о каких-то великих открытиях.


Что интересно, роман у автора вышел совсем не привязанным к советским реалиям, и если бы не пару раз встречающееся слово "горком", то возраст романа можно было бы угадать только по тому, что машинное время - труднодоступный и дорогой ресурс. В остальном герои вполне современны, говорят по-английски, ездят по заграницам и свободно высказывают то, что думают, кому угодно. )

Резюмирую: великолепный бизнес-роман, охватывающий самые важные аспекты менеджмента и прекрасно дополняющий (а временами и полностью замещающий) большинство современных деловых книг аналогичной тематики. Непременно читать всем.

PS Огромное спасибо bortans за рекомендацию! Он же и "Лок" посоветовал.)


Tags: Борис Бондаренко, Пирамида, истории, качество, книги, команда, командный дух, коммуникации, люди, менеджмент, менеджмент в литературе, мотивация, начальство, продукт проекта, сотрудники, управление изменениями, управление проектами, управление рисками, цель
Subscribe
promo psilonsk февраль 12, 2015 18:07 17
Buy for 100 tokens
Ранее в сериале: История первая: договор Ариадны История вторая: лыжи, смоктульки и чаевые История третья: мертвец и розетка ​*** — Послушай, Леша, послушай меня, милый мой друг. Ты же менеджер проектов, так? Ты же не дебил, правильно? Я тебе на пальцах объясняю, а ты понять не можешь.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments