psilonsk (psilonsk) wrote,
psilonsk
psilonsk

Менеджмент в литературе: Лондон о кризисном менеджере



Джек Лондон "Время-не-ждет". Кстати, рекомендую прочесть целиком. )

Ну а тут кусочек про то, как предприниматель по имени Харниш боролся с кризисом.

***
Он точно сражался под прикрытием обваливающейся стены, вместо щита
пользуясь глиной. Вся стена была под угрозой, и он только и делал, что
замазывал самые уязвимые места. Глиной ему служили деньги, и он то там,
то сям залеплял новые трещины, но лишь в тех случаях, когда иного выхода
не было. Его главными опорными пунктами оказались Компания Йерба Буэна,
Трамвайный трест и Объединенная водопроводная компания, никто теперь не
покупал землю под жилые дома, заводы и торговые помещения, но люди не
могли не ездить на его трамвае, не переправляться через бухту на его ка-
терах, не потреблять его воду. Между тем как весь финансовый мир зады-
хался от нехватки денег, в первый день каждого месяца в мошну Харниша
текли тысячи долларов, взимаемые с населения за воду, и каждый день при-
носил ему десять тысяч долларов, собранных по грошам за проезд на трам-
вае и за пользование переправой.
Наличные деньги - вот что требовалось постоянно; и если бы Харниш мог
располагать всей своей наличностью, он не знал бы забот. Но беда была в
том, что ему непрерывно приходилось драться за нее. Всякие работы по
благоустройства прекратились, производили только самый необходимый ре-
монт. Особенно ожесточенно воевал Харниш с накладными расходами, цепля-
ясь буквально за каждый цент. Издержки безжалостно урезались - начиная
от смет на поставку материалов, жалованья служащим и кончая расходом
канцелярских принадлежностей и почтовых марок. Когда директора его
предприятий и заведующие отделами совершали чудеса бережливости, он
одобрительно хлопал их по плечу и требовал новых чудес. Когда же у них
опускались руки, он поучал их, как можно достигнуть большего.
- Я плачу вам восемь тысяч долларов в год, - сказал он Мэтьюсону. -
Такого жалованья вы в жизни не получали. Мы с вами одной веревочкой свя-
заны. Вы должны взять на себя часть риска и кое-чем поступиться. В горо-
де у вас есть кредит. Пользуйтесь им. Гоните в шею мясника, булочника и
прочих. Понятно? Вы получаете ежемесячно что-то около шестисот шестиде-
сяти долларов. Эти деньги мне нужны. С сегодняшнего числа вы будете за-
бирать все в долг, а получать только сто долларов. Как только окончится
эта заваруха, я все верну вам и заплачу проценты.
Две недели спустя, сидя с Мэтьюсоном над платежной ведомостью, Харниш
заявил:
- Кто этот бухгалтер Роджерс? Ваш племянник? Так я и думал. Он полу-
чает восемьдесят пять долларов в месяц. Теперь будет получать тридцать
пять. Остальные пятьдесят я верну ему с процентами.
- Это немыслимо! - возмутился Мэтьюсон. - Он и так не может свести
концы с концами, у него жена и двое детей...
Харниш яростно выругался.
- Немыслимо! Не может! Что у меня - приют для слабоумных? Вы что ду-
маете - я стану кормить, одевать и вытирать носы всяким сопливым крети-
нам, которые не могут сами о себе позаботиться? И не воображайте. Я вер-
чусь как белка в колесе, и пусть все, кто у меня работает, тоже малость
повертятся. Очень мне нужны этакие пугливые пташки - капли дождя боятся.
Сейчас у нас погода скверная, хуже некуда, и нечего хныкать. Я же вот не
хнычу. В Окленде десять тысяч безработных, а в Сан-Франциско - шестьде-
сят тысяч. Ваш племянник и все, кто у вас тут в списке, сделают по-мое-
му, а не желают, могут получить расчет. Понятно? Если кому-нибудь при-
дется совсем туго, вы самолично обойдете лавочников и поручитесь за моих
служащих. А платежную ведомость извольте урезать. Я достаточно долго со-
держал тысячи людей, могут месяц-другой и без меня прожить.
- По-вашему, этот фильтр надо заменить новым? - говорил он управляю-
щему водопроводной сетью. - И так обойдутся. Пусть оклендцы раз в жизни
попьют грязную водицу: Лучше будут понимать, что такое хорошая вода. Не-
медля приостановите работы. Прекратите выплату жалованья рабочим. Отме-
ните все заказы на материалы. Подрядчики подадут в суд? Пусть подают,
черт с ними! Раньше чем суд вынесет решение, мы либо вылетим в трубу,
либо будем плавать деньгах.
- Отмените ночной катер, - заявил он Уилкинсону. - Ничего, пусть пас-
сажиры скандалят - пораньше к жене будут возвращаться. И последний трам-
вай на линии Двадцать Вторая - Гастингс не нужен. Как люди попадут на
катер, который отходит в двенадцать сорок пять? Наплевать, я не могу
пускать трамвай ради двух-трех пассажиров. Пусть идут пешком или едут
домой предыдущим катером. Сейчас не время заниматься благотвори-
тельностью. И заодно подсократите еще малость число трамваев в часы пик.
Пусть едут стоя. Пассажиров от этого меньше не станет, в них-то все наше
спасение.
- Вы говорите, этого нельзя, того нельзя, - сказал он другому управ-
ляющему, восставшему против его свирепой экономии. - Я вам покажу, что
можно и чего нельзя. Вы будете вынуждены уйти? Пожалуйста, я вас не дер-
жу. Не имею привычки цепляться за своих служащих. А если кто-нибудь ду-
мает, что мне без него не обойтись, то я могу сию минуту вразумить его и
дать ему расчет.
И так он воевал, подстегивая, запугивая, даже улещая. С раннего утра
до позднего вечера шли беспрерывные бои. Целый день в его кабинете была
толчея. Все управляющие приходили к нему, или он сам вызывал их. Одного
он утешал тем, что кризис вот-вот кончится, другому рассказывал анекдот,
с третьим вел серьезный деловой разговор, четвертого распекал за непови-
новение. А сменить его было некому. Он один мог выдержать такую бешеную
гонку. И так это шло изо дня в день, а вокруг него весь деловой мир сот-
рясался, и крах следовал за крахом.
- Ничего, друг, ничего, выкрутимся, - каждое утро говорил он Хигану;
и весь день он этими словами подбадривал себя и других, за исключением
тех часов, когда он, стиснув зубы, силился подчинить своей воле людей и
события.
В восемь часов он уже сидел за письменным столом. В десять ему пода-
вали машину, и начинался ежедневный объезд банков. Почти всегда он прих-
ватывал с собой десять тысяч долларов, а то и больше, полученные накану-
не за пользование трамваем и катерами переправы, - этими деньгами он за-
тыкал самые опасные бреши своей финансовой дамбы. Между Харнишем и каж-
дым директором банка по очереди разыгрывалась приблизительно одна и та
же сцена. Директора дрожали от страха, и Харниш прежде всего напускал на
себя несокрушимый оптимизм. Горизонт проясняется. Верно, верно, никаких
сомнений. Это чувствуется по всему, нужно только немного потерпеть и не
сдаваться. Вот и все. На Востоке уже наблюдается некоторое оживление.
Достаточно посмотреть на сделки Уолл-стрита за истекшие сутки. Сразу
видно, что ветер переменился. Разве не сказал Райан то-то и то-то? И
разве не стало известно, что Морган готовится к тому-то и тому-то?
А что до него, так ведь трамвай с каждым днем приносит все больше до-
хода. Вопреки тяжелым временам население города увеличивается. Даже поя-
вился спрос на недвижимость. Он уже закинул удочку: думает продать
кое-какую мелочь - с тысячу акров в пригородах Окленда. Разумеется,
убытка не миновать, зато всем немного легче станет, а главное - трусы
приободрятся. Ведь от трусов все и пошло; без них никакой паники бы не
было. Вот только что один из восточных синдикатов запросил его, не про-
даст ли он контрольный пакет Электрической компании Сиерры и Сальвадора.
Значит, уже чуют, что подходят лучшие времена.
Если директора банков не поддавались на оптимистический тон и, начав
с просьб и уговоров, теряли терпение и пускали в ход угрозы, Харниш от-
вечал им тем же. Пугать он умел не хуже их. Когда ему отказывали в отс-
рочке, он уже не просил, а требовал ее. А когда они, отбросив всякую ви-
димость дружелюбия, вступали с ним в открытый бой, он задавал им такую
баню, что они только отдувались.
Но он знал также, где и когда надо уступать. Если часть стены шата-
лась слишком сильно и грозила обвалиться, он подпирал ее наличностью,
которую черпал из своих трех доходных предприятий. Судьба банков - его
судьба. Во что бы то ни стало они должны выдержать. Если банки лопнут и
все его акции с онкольного счета будут выброшены на рынок, где царит
полный хаос, он пропал. И чем дольше продолжался кризис, тем чаще Харниш
увозил в красном автомобиле, помимо наличных денег, самое ценное свое
обеспечение - акции все тех же компаний. Но расставался он с ними нео-
хотно и только в случае крайней нужды.
Когда директор Коммерческого банка "СанАнтонио" указал Харнишу, что у
банка и так много клиентов, не возвращающих ссуды, Харниш возразил:
- Это все мелкая рыбешка. Пусть разоряются.
Гвоздь вашего дела - я. С меня вы возьмите больше, чем с них. Конеч-
но, вы не можете давать отсрочку всем. Надо давать с разбором. Вот и
все. Ясно: либо они выживут, либо вы. Со мной вы ничего не сделаете. Вы
можете прижать меня - и только. Но тогда вам самим несдобровать. У вас
один выход: выбросить вон рыбешку, и я помогу вам это сделать.
Заодно, пользуясь анархией в мире бизнеса, Харниш приложил руку к
окончательному разорению своего соперника Саймона Долливера; собрав все
нужные сведения о состоянии его дел, он отправился к директору Нацио-
нального банка Золотых ворот, главной опоры финансовой мощи Долливера, и
заявил ему:
- Мне уже случалось выручать вас. Теперь вы сели на мель, а Долливер
ездит на вас, да и на мне тоже. Так дальше не пойдет. Я вам говорю: не
пойдет. Долливер и десяти долларов не наскребет, чтобы поддержать вас.
Пошлите его ко всем чертям. А я вот что сделаю: уступлю вам трамвайную
выручку за четыре дня - сорок тысяч наличными. А шестого числа получите
еще двадцать тысяч от Водопроводной компании. - Он пожал плечами. - Вот
мои условия. Не хотите - не надо.
- Такой уж закон: кто кого съест; и я своего упускать не намерен, -
сказал он Хигану, вернувшись в контору. И Саймон Долливер разделил
горькую участь всех дельцов, которых паника застала с грудой бумаг, но
без денег.
Харниш проявлял поразительную изобретательность. Ничто, ни крупное,
ни мелкое, не укрывалось от его зорких глаз. Работал он как каторжный,
даже завтракать не ходил; дня не хватало, и в часы перерыва его кабинет
так же был битком набит людьми, как и в часы занятий. К закрытию конто-
ры, измученный и одуревший, он едва мог дождаться той минуты, когда
опьянение воздвигнет стену между ним и его сознанием. Машина кратчайшим
путем мчалась к гостинице, и, не медля ни секунды, он поднимался в свой
номер, куда ему тотчас же подавали первый, но отнюдь не последний стакан
мартини. К обеду в голове у него уже стоял туман, и кризиса как не быва-
ло. При помощи шотландского виски к концу вечера он был готов: не шумел,
не буянил, даже не впадал в отупение, - он просто терял чувстви-
тельность, словно под воздействием легкого и приятного анестезирующего
средства.
Наутро он просыпался с ощущением сухости во рту и на губах и с тяже-
лой головой, но это быстро проходило. В восемь часов он во всеоружии,
готовый к бою, сидел за письменным столом, в десять объезжал банки и по-
том до самого вечера без передышки распутывал сложное переплетение осаж-
давших его промышленных, финансовых и личных дел. А с наступлением вече-
ра - обратно в гостиницу, и опять мартини и шотландское виски; и так
день за днем, неделя за неделей.


Tags: кризисный менеджер, кризисный проект, менеджер проектов, менеджмент в литературе, управление проектами
Subscribe
promo psilonsk february 12, 2015 18:07 17
Buy for 100 tokens
Ранее в сериале: История первая: договор Ариадны История вторая: лыжи, смоктульки и чаевые История третья: мертвец и розетка ​*** — Послушай, Леша, послушай меня, милый мой друг. Ты же менеджер проектов, так? Ты же не дебил, правильно? Я тебе на пальцах объясняю, а ты понять не можешь.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments