?

Log in

No account? Create an account

psilonsk


Блог об управлении проектами


Previous Entry Share Next Entry
Менеджмент в литературе: консалтинг в стиле Тома Сойера
psilonsk


Когда мне вздумается украсть негра, или арбуз, или учебник из воскресной школы,
я разбираться не стану, как там по правилам полагается делать, лишь бы было сделано.

Марк Твен и его Том Сойер часто становятся источниками вдохновения для авторов бизнес-книжек, но обычно они ограничиваются хрестоматийной историей про покраску забора.

А ведь есть истории и поинтересней, например, одна из главных сюжетных линий книги "Приключения Гекльберри Финна". Для тех, кто в детстве дурака валял, а не книжки читал, расскажу суть.

Дело происходит в одном из южных штатов Америки в середине 19 века. Том Сойер и его приятель Гек Финн, от лица которого ведется повествование, решают освободить беглого негра Джима. За побег от хозяйки тому грозит смертная казнь, и помощь негру в такой ситуации - серьезное преступление.
Джим сидит в маленьком сарайчике, запертом на несложный замок. Казалось бы, решит задачу с освобождением очень просто. Но тут за дело берется настоящий консультант, и начинает, как это принято, с построения плана:


Теперь ты пошевели мозгами, придумай план, как выкрасть Джима, и я тоже придумаю свой план, а там мы выберем, который больше понравится.
Ну и голова была у Тома Сойера, хоть бы и взрослому! По мне, лучше иметь такую голову, чем быть герцогом, или капитаном парохода, или клоуном в цирке, или уж не знаю кем. Я придумал кой-что так только, ради очистки совести: я наперед знал, кто придумает настоящий план. Немного погодя Том сказал:
— Готово у тебя?
— Да, — говорю.
— Ну ладно, выкладывай.
— Вот какой мой план, — говорю. — Джим там сидит или кто другой — узнать нетрудно. А завтра ночью мы достанем мой челнок и переправим плот с острова. А там, в первую же темную ночь, вытащим ключ у старика из кармана, когда он ляжет спать, и уплывем вниз по реке вместе с Джимом; днем будем прятаться, а ночью — плыть, как мы с Джимом раньше делали. Годится такой план?
— Годится ли? Почему ж не годится, очень даже годится! Но только уж очень просто, ничего в нем особенного нет. Что это за план, если с ним никакой возни не требуется? Грудной младенец — и тот справится. Не будет ни шума, ни разговоров, все равно что после кражи на мыловаренном заводе.
Я с ним не спорил, потому что ничего другого и не ждал, зато наперед знал, что к своему плану он так придираться не станет.
И верно, не стал. Он рассказал мне, в чем состоит его план, и я сразу понял, что он раз в пятнадцать лучше моего: Джима-то мы все равно освободим, зато шику будет куда больше, да еще, может, нас и пристрелят, по его-то плану. Мне очень понравилось. “Давай, — говорю, — так и будем действовать”. Какой у него был план, сейчас говорить не стоит: я наперед знал, что будут еще всякие перемены. Я знал, что Том еще двадцать раз будет менять его и так и этак, когда приступим к делу, и вставлять при каждом удобном случае всякие новые штуки. Так оно и вышло.
Одно было верно — Том Сойер не шутя взялся за дело и собирается освобождать негра из рабства.
[...]
— А ей-богу, все это до того легко и просто, что даже противно делается? Потому и трудно придумать какой-нибудь план поинтересней. Даже сторожа нет, некого поить дурманом, — а ведь сторож обязательно должен быть! Даже собаки нет, чтобы дать ей сонного зелья. Цепь у Джима длиной в десять футов, только на одной ноге, и надета на ножку кровати; всего и дела, что приподнять эту ножку да снять цепь. А дядя Сайлас всякому верит: отдал ключ какому-то безмозглому негру, и никто за этим негром не следит. Джим и раньше мог бы вылезти в окошко, только с десятифутовой цепью далеко не уйдешь. Просто досадно, Гек, ведь глупее ничего быть не может! Самому приходится выдумывать всякие трудности. Что ж, ничего не поделаешь! Придется как-нибудь изворачиваться с тем, что есть под руками. Во всяком случае, один плюс тут есть: для нас больше чести выручать его из разных затруднений и опасностей, когда никто этих опасностей для нас не приготовил и мы сами должны все придумывать из головы, хоть это вовсе не наша обязанность. Взять хотя бы фонарь. Если говорить прямо, приходится делать вид, будто с фонарем опасно. Да тут хоть целую процессию с факелами устраивай, никто и не почешется, я думаю. Кстати, вот что мне пришло в голову: первым долгом надо разыскать что-нибудь такое, из чего можно сделать пилу.
— А для чего нам пила?
— Как, для чего нам пила? Ведь нужно же отпилить ножку кровати, чтобы снять с нее цепь!
— Да ведь ты сам сказал, что цепь и так снимается, надо только приподнять ножку.
— Вот это на тебя похоже, Гек Финн! Непременно выберешь самый что ни на есть детский способ. Что же ты, неужели и книг никаких не читал? Ни о бароне Трэнке, ни о Казанове, ни о Бенвенуто Челлини? А Генрих Наваррский? Да мало ли еще знаменитостей! Где ж это слыхано, чтобы заключенных освобождали таким простецким способом? Нет, все авторитеты говорят в один голос, что надо ножку перепилить надвое и так оставить, а опилки проглотить, чтоб никто не заметил, а ножку замазать грязью и салом, чтобы даже самый зоркий тюремщик не мог разглядеть, где пилили, и думал, что ножка совсем целая. Потом, в ту ночь, когда ты совсем приготовишься к побегу, пнешь ее ногой — она и отлетит; снимешь цепь — вот и все. Больше и делать почти нечего: закинешь веревочную лестницу на зубчатую стену, соскользнешь в ров, сломаешь себе ногу, потому что лестница коротка — целых девятнадцати футов не хватает, — а там уж тебя ждут лошади, и верные слуги хватают тебя, кладут поперек седла и везут в твой родной Лангедок, или в Наварру, или еще куда-нибудь. Вот это я понимаю, Гек! Хорошо, если б около этой хибарки был ров! Если будет время, так в ночь побега мы его выкопаем.
Я говорю:
— А на что нам ров, когда мы Джима выкрадем через подкоп?
А он даже и не слушает. Забыл и про меня, и про все на свете, схватился рукой за подбородок и думает; потом вздохнул, покачал головой, опять вздохнул и говорит:
— Нет, это ни к чему, никакой надобности нет.
— Это ты про что? — спрашиваю.
— Да отпиливать Джиму ногу.
— Господи помилуй! — говорю. — Ну конечно, какая же в этом надобность? А для чего все-таки тебе вздумалось отпиливать ему ногу?
— Многие авторитеты так делали. Они не могли снять цепь — отрубали себе руку и тогда бежали. А ногу было бы еще лучше. Но придется обойтись без этого. Особой необходимости у нас нет, а кроме того, Джим — негр, и не поймет, для чего это нужно; ему ведь не растолкуешь, что в Европе так принято… Нет, придется это бросить! Ну, а веревочную лестницу — это можно: мы разорвем свои простыни и в два счета сделаем Джиму веревочную лестницу. А переслать ее можно будет в пироге, — уж это всегда так делают. И похуже бывают пироги, да приходится есть.
— Что ты это плетешь, Том Сойер? — говорю я. — Не нужно Джиму никаких веревочных лестниц.
— Нет, нужно. Ты лучше скажи, что сам плетешь неизвестно что, и ведь ничего в этом деле не смыслишь! Веревочная лестница ему нужна, у всех она бывает.
— А что он с ней будет делать?
— Что делать будет? Спрячет ее в тюфяк — не сумеет, что ли? Все так делают, значит, и ему надо. Гек, ты, кажется, ничего не хочешь делать по правилам — каждый раз что-нибудь новенькое да придумаешь. Если даже эта лестница ему не пригодится, ведь она же останется у него в тюфяке после побега? Ведь это улика? Ты думаешь, улики не понадобятся? Еще как! А ты хочешь, чтобы совсем улик не осталось? Вот это было бы хорошенькое дельце, нечего сказать! Я такого никогда в жизни не слыхал.
— Ну, — говорю, — если уж так полагается по правилам, чтоб у него была лестница, — ладно, пускай будет, я вовсе не хочу идти против правил. Одно только, Том Сойер: если мы порвем простыни, чтобы сделать Джиму лестницу, у нас будут неприятности с тетей Салли, это уж как пить дать. А я так думаю: лестница из ореховой коры ничего не стоит, добро на нее изводить не нужно, а в пирог ее можно запечь не хуже, чем тряпичную, и в тюфяк спрятать тоже. А Джим не очень в этих делах разбирается, ему все равно, какую ни…
— Ну и чушь ты несешь, Гек Финн! Если б я не смыслил ничего, так помалкивал бы! Где это слыхано, чтобы государственный преступник бежал по лестнице из ореховой коры? Да это курам на смех!
— Ну ладно, Том, делай как знаешь; только все-таки, если хочешь послушать моего совета, лучше позаимствовать простыню с веревки.
Он сказал, что это можно. Тут у него явилась еще одна мысль, и он сказал:
— Позаимствуй кстати и рубашку.
— А для чего нам рубашка, Том?
— Для Джима — вести дневник.
— Какой еще дневник? Джим и писать-то не умеет!
— Ну, положим, что не умеет, но ведь он сможет ставить какие-нибудь значки, если мы сделаем ему перо из оловянной ложки или из старого обруча с бочки?
— Да что ты, Том! Можно выдернуть перо у гуся — и лучше, и гораздо скорей.
— У узников гуси по камере не бегают, чтобы можно было перья дергать, эх ты, голова! Они всегда делают перья из чего-нибудь самого твердого и неподходящего, вроде обломка медного подсвечника, да и мало ли что подвернется под руку! И на это у них уходит много времени — недели, а то и месяцы, потому что перо они оттачивают об стенку. Гусиным пером они писать ни за что не станут, хоть бы оно и оказалось под рукой. Это не принято.
— Ну ладно, а из чего же мы ему сделаем чернила?
— Многие делают из ржавчины со слезами; только это кто попроще и женщины, а знаменитости пишут своей кровью.
— И Джим тоже может; а когда ему понадобится известить весь мир, что он заключен, послать самое простое таинственное сообщение, так он может нацарапать его вилкой на жестяной тарелке и выбросить в окно. Железная Маска всегда так делал, и это тоже очень хороший способ.
— У Джима нет жестяных тарелок. Его кормят из миски.
— Это ничего, мы ему достанем.
— Все равно никто не разберет.
— Это вовсе не важно, Гек Финн. Его дело — написать и выбросить тарелку за окно. А читать ее тебе незачем. Все равно половину разобрать нельзя, что они там пишут на тарелках или еще на чем.
— Тогда какой же смысл тарелки портить?
— Вот еще! Ведь это же не его тарелки!
— Все равно, чьи-нибудь, ведь верно?
— Ну так что ж? Узнику-то какое дело, чьи они…
Он не договорил — мы услышали рожок, который звал к завтраку, и пошли домой.

План Тома обрастает неимоверно странными и дикими подробностями, бедного Джима заставляют разводить змей и пауков в камере (все заключенные заводили себе домашнего питомца), выцарапывать стихи на камне (для этого пришлось притащить огромный мельничный жернов, и Джим вылез из сарайчика и помогал его туда затаскивать) и выполнять еще много других правильных (с точки зрения Тома-консультанта) процессов.
"Джим ника не мог понять, зачем все это надо, но решил, что нам лучше знать, раз мы белые".

Развязка тоже в духе неудачного консалтингового проекта с плохими консультантами - я такие проекты часто наблюдаю, а еще чаще вынужден разгребать за такими горе-консультантами все эти горы сами понимаете чего.

Впрочем, сами лучше почитайте, оно того стоит. ))



  • 1
ААААА!!! Супер!!!!! 8)))) Вот теперь я точно буду знать, что тыкать под нос всяческим консалтерам 8)))

... и вообще, отдавай мою собаку!

Ну шо я имею сказать,: все, што ваш Твен растянул на несколько страниц уместилось в одни-таки евгейский анектод.
"У еврея дохнут куры не по дням, а по часам. Расстроился еврей и решил ехать к рабби в синагогу. Приезжает и говорит:- Помогу, рабби, куры дохнут.- А ты повесь над курятником кружочек из бумаги, они и перестанут дохнуть.Проходит неделя, вторая, все равно дохнут. Опять приезжает еврей к рабби.- А ты повесь над курятником квадрат из бумаги, обязательно поможет. Проходит неделя, все куры померли. Еврей приходит к рабби и говорит:- Все куры сдохли, ничего не помогло.- Жаль, а у меня еще столько идей было."
Мне его рассказали, когда я в консалтинг пришел

  • 1