?

Log in

No account? Create an account

psilonsk


Блог об управлении проектами


Previous Entry Share Flag Next Entry
Менеджмент и литература: история про сепаратор
psilonsk
Ниже привожу небольшой отрывок из романа А.Рыбакова "Дети Арбата". Текст большой, да и chewbby эту книжку не любит, так что прячем под кат. )))

Разумеется, нас не волнует историко-политическая составляющая текста. Давайте забудем про что он, какие события описывает и как мы к ним относимся. Мы смотрим на этот текст как на описание интересной менеджерской ситуации. К сожалению, эта ситуация очень распространена, особенно в крупных компаниях. А менеджеру проектов в нее попасть – раз плюнуть (понятно же почему, правда?).
 
Два слова о сюжете. Тридцатые годы прошлого века, главный герой (Александр Панкратов) осужден по политической статье и живет в ссылке в Сибири, в деревне, перебиваясь случайными заработками.
Когда будете читать, замените в тексте "сепаратор" на, скажем, "бизнес-процесс", "сломал" на "вмешался", "оперуполномоченный" на "большой босс", "колхоз" на "отдел". )


Саша застал деревню еще не совсем оскудевшей. Деньги ценились: за квартиру с питанием платил он хозяевам двадцать рублей, иногда приносил туесок сметаны — чинил общественный сепаратор.
[…] Аппарат был старый, резьба на оси сносилась, гайка едва держалась, нарезать новую резьбу было нечем.
— Передайте вашему председателю, — говорил Саша, — пусть свозит сепаратор в Кежму, там нарежут новую резьбу, а так совсем развалится.
Но или колхозницы не передавали этого председателю, либо тому было недосуг возиться с сепаратором.

***
Как-то за Сашей прибежали — сепаратор опять испортился. Недавно он его чинил, видел — бесполезное дело, резьба сносилась, не держит гайку, сколько раз говорил, везите в МТС, до сих пор не свезли.
Все же он пошел. Возле сепаратора судачили бабы. Тут же стоял председатель колхоза Иван Парфенович — здоровый, кряжистый мужик, Саша с ним знаком не был, он знал, что человек он крутой, своих колхозников учит кулаками. […]
— Здравствуйте, — весело сказал Саша, — что случилось, сепаратор распался? Этого следовало ожидать.
— Твоя работа? — спросил Иван Парфенович.
— Почему моя? — ответил Саша. — Шведская работа, этот сепаратор шведы сделали.
— Швэция, Швэция, — угрюмо пробормотал Иван Парфенович, — сломал, теперь исправляй.
— Я его не ломал, его никто не ломал. Этому сепаратору сто лет, резьба на валке стерлась, я несколько раз говорил — надо свезти в МТС, нарезать новую резьбу.
— Кому это ты говорил?
Саша показал на женщин.
— Всем говорил, все слышали.
— Ты не им, ты мне должен доложить, твою господа бога мать!
— Я у вас на службе, кажется, не состою, я вам докладывать ничего не обязан.
— Ах ты гад, вредитель! — взорвался Иван Парфенович. — Сломал сепаратор, теперь на баб сваливаешь?!
— Как вы смеете так со мной разговаривать?!
— Что?! С тобой разговаривать не смею? Троцкист проклятый! Ты перед кем стоишь?! — Иван Парфенович сжал кулаки.
— Я перед дураком стою, понятно? — усмехаясь в лицо Ивану Парфеновичу, сказал Саша. — Так и запомни: перед дураком.
Отвернулся и пошел прочь. Иван Парфенович что-то сказал ему вслед, но, что именно, Саша не расслышал.

***
В тот же день, к вечеру, к Сашиному дому подъехала телега, с нее соскочил незнакомый мужик, вошел в дом, протянул Саше записку: «Адм.-ссыльному Панкратову А.П. С получением сего вам надлежит немедленно явиться к уполномоченному НКВД по Кежемскому району тов. Алферову, в село Кежма». И подпись Алферова, довольно интеллигентная подпись, без завитушек.
И сам Алферов произвел на Сашу впечатление человека интеллигентного, даже странно, что он всего лишь районный уполномоченный. И неясно, какое у него звание: как и в прошлый раз, когда Саша впервые явился к нему, он был в штатском.
Канцелярия его помещалась в том же доме, где он жил, занимала переднюю половину избы. Но принял он Сашу по-домашнему, в просторной горнице где одна дверь вела в канцелярию, другая в спаленку, третья на кухню, оттуда тянуло холодком, там выход во двор.
— Садитесь, Панкратов, — Алферов указал на стул возле стола, сам уселся по другую его сторону, любезный, оживленный, Саше показалось, что он под хмельком. — Как устроились на новом месте?
— Устроился.
— Приличная квартира, приличные хозяева?
— Вполне.
— Хорошо, очень хорошо…
Алферов встал, вынул стекло из висящей над столом лампы, зажег фитиль, подрегулировал, вставил стекло обратно. В углах горницы потемнело, стол осветился, и Саша увидел на столе лист бумаги, сразу догадался, что это жалоба на него.
— Так, — сказал Алферов, плотно усаживаясь на стуле, — значит, все хорошо, все благополучно, прекрасно, прекрасно. А вот это плохо, Панкратов, — он показал на лежащую перед ним бумагу, — жалуются на вас: преднамеренно, вредительски, так и написано — вредительски испортил единственный в деревне сепаратор. Что скажете?
— Сепаратор я не портил, — ответил Саша, — я раза три его чистил, для этого его надо разобрать, а это довольно сложно. Когда первый раз разобрал, я увидел, что резьба на валике износилась, гайка на ней долго держаться не будет, надо везти сепаратор в МТС и нарезать новую резьбу. Любой механик, любой слесарь это подтвердит. Это я им тут же сказал и повторял, когда разбирал аппарат во второй и третий раз. Так что моей вины нет. Виноваты те, кто своевременно не отвез его в МТС. Я отвезти не мог, отлучаться из деревни не имею права. […]
— Хорошо, — сказал Алферов, — значит, при первой же разборке вы увидели, что резьба сносилась. Правильно я вас понял?
— Правильно. И я сразу сказал…
— Это потом. Вы утверждаете, что любой механик, слесарь подтвердят, что с такой резьбой аппарат негоден.
— Конечно, подтвердят.
— Так вот, Панкратов. Механик подтвердит, что сейчас, повторяю, сейчас резьба сорвана. Но ни один механик не подтвердит, что она была сорвана месяц назад, когда вы впервые разбирали аппарат. И если спросить у него: а мог гражданин Панкратов, накручивая гайку, перекосить ее и сорвать резьбу? Что ответит механик? Да, скажет, могло быть и так, неправильно наживил гайку, вертанул ключом и сорвал резьбу. Логично я рассуждаю?
— Нет, не логично, — ответил Саша.
— Да? — удивился Алферов. — А я-то считал себя сильным в логике. В чем же моя нелогичность, Панкратов?
— Когда я первый раз разобрал сепаратор, я тут же сказал, что надо его везти в МТС и нарезать новую резьбу.
— Кому вы сказали?
— Всем, кто там был.
— А кто там был?
— Женщины, колхозницы, человек двадцать.
Алферов весело смотрел на него.
— Панкратов, вы же умный, образованный человек! Вы им сказали, а они, по-вашему, что должны были делать?
— Доложить председателю колхоза.
— Панкратов! Это же неграмотные бабы, они таких слов слыхом не слыхали: резьба, гайка, валик. Они их не выговорят. Они ничего не посмеют сказать председателю, он им ответит: не лезьте не в свое дело. Да они и сами не хотят, чтобы увозили аппарат, увезут и не привезут, а так работает, и ладно. Председателю должны были сказать вы, а вы ему не сказали, и в результате аппарат вышел из строя. Ну, а как сейчас насчет логики?
— Не совсем.
— Да? Почему?
— Я на службе в колхозе не состою, за починку сепаратора денег не брал, просто хотел помочь людям. Вопрос в одном: сломал я аппарат или нет? И если я при первой же разборке публично, при всех заявил, что он неисправен, значит, я его не ломал. А то, что я это говорил, могут подтвердить все.
Алферов с улыбкой смотрел на него, потом неожиданно тихо, даже грустно спросил:
— И подтвердят?
— Почему же им не подтвердить? — ответил Саша не слишком уверенно, вдруг начиная понимать шаткость своей позиции.
— Ах, Панкратов, Панкратов, — так же тихо и грустно сказал Алферов, — какой же вы наивный человек. […] Представляете себе, вызывают на суд этих баб. Во-первых, сумеете ли вы назвать их имена и фамилии? Вряд ли. Во-вторых, все они смертельно боятся суда и всеми способами будут уклоняться от явки. Если все же удастся вытащить на суд двух-трех баб, то они будут долдонить одно: ничего не знаем, ничего не слыхали, ничего не видали. На одной чаше весов вы — ссыльный контрреволюционер, на другой — председатель колхоза, он сила, власть, хозяин их судьбы. За кого они будут свидетельствовать? Спуститесь с небес, Панкратов, и правильно оцените свое положение. Ни одного свидетеля у вас нет. А у председателя колхоза свидетели — вся деревня. И у прокурора есть все основания обвинить вас в преднамеренной порче сельскохозяйственной техники, то есть во вредительстве. Вы читаете, конечно, газеты?
— Я еще не получаю почты.
— Ну, в Москве читали. Видели? Сплошь вредительство: с тракторами, комбайнами, молотилками, жатками — всюду вредительство. Так ли это? Нарочно ломают? Кто ломает? Колхозники? Зачем? И получается: нет у нас другого выхода. Наш мужик столетиями знал только одну технику — топор, а мы его на трактор, на комбайн, на автомобиль, он их ломает от неумения, от незнания, от технической и всякой иной неграмотности. Что же нам делать? Ждать, пока деревня станет технически грамотной, преодолеет свою вековую отсталость, пока мужик изменит свой веками сложившийся характер? А пока пусть ломают трактора, комбайны, автомашины, пусть на этом учатся? Обречь нашу технику на слом, на уничтожение мы не можем, слишком большой кровью она нам досталась. И ждать мы тоже не можем — капиталистические страны нас задушат. У нас есть только одно средство, тяжелое, но единственное — страх. Страх воплощен в слове «вредитель». Сломал трактор, значит, ты вредитель, получай десять лет! И за косилку и за молотилку тоже десять. Вот тут-то мужик и задумывается, тут-то он и чешет затылок, трясется над трактором, ставит бутылку мало-мало знающему человеку — покажи, помоги, выручи. На днях иду я по берегу, смотрю, парень сидит в моторке, плачет: «Дернул шнур, сорвал что-то, мотор не заводится, влепят мне пятерку». Моторчик простой, примитивный, я его открыл, вижу, рычажок сорвался, я его закрепил, мотор завелся. А ведь судили бы парня за поломку мотора, за срыв плана заготовки рыбы или еще там за что-нибудь. Такая установка в судах. И другого выхода нет: спасаем технику, спасаем промышленность, спасаем страну, ее будущее. Почему так не действуют на Западе? Отвечу вам. Мы свой первый трактор выпустили в 1930 году, а на Западе в 1830-м, сто лет назад, у них вековой опыт, там трактор — личная собственность, и хозяин свое добро бережет. А у нас добро казенное, вот и приходится его беречь по-казенному. Если мы малограмотному деревенскому парню за его неумение даем пять, а то и десять лет, как вредителю, то вам, ссыльному контрреволюционеру, почти инженеру, сколько надо дать? Да любой судья вас засудит без колебания, с чистой совестью, более того, он вами свою совесть очистит, скажет: тех несчастных мужиков я засудил по приказу, ну уж хоть этого за дело. Не понимаете вы своего положения, Панкратов! Вы думаете, что в ссылке вы на свободе. Ошибаетесь! Скажу вам больше: тем, кто в лагере, тем лучше, да, да, там тяжело, там надо лес валить на морозе, там вы за колючей проволокой, но там вас окружают такие же заключенные, как и вы, там вы ничем не выделяетесь. Здесь нет часовых, нет вспышек, кругом лес, река, целительный воздух, но здесь вы чужой, здесь вы враг, здесь никаких прав у вас нет. По первому же доносу мы вас обязаны посадить. Придет ваша хозяйка и скажет: ругал товарища Сталина. Вот вам и подготовка террористического акта.
Он смотрел на Сашу и улыбался.
— Вот так, Панкратов, обстоит дело с первым пунктом. По нему вы получите, самое малое, десять лет. Вы меня поняли, Панкратов?
— Да, я вас понял, — ответил Саша.
[…]
— Прекрасно, — сказал Алферов, — теперь перейдем ко второму пункту: «Дискредитация колхозного руководства». В присутствии колхозников вы назвали председателя дураком. Назвали?
— Да. Но перед этим он обругал меня матом, назвал гадом, вредителем, троцкистом, контрреволюционером и еще чем-то там.
— Нехорошо, конечно, — согласился Алферов. — Но, Панкратов, представьте перед судом себя и его. Ваша вина в порче сепаратора доказана. И вот председатель колхоза, душой болеющий за колхозное добро, назвал вас вредителем. Правильно назвал, даже если бы стукнул в сердцах, судьи бы его поняли. А на мат здесь не обращают внимания, за мат не судят. Вы же, мало того, что сломали сепаратор, вы его публично обозвали дураком. Он ведь председатель колхоза, его сила в авторитете, а вы этот авторитет подорвали. Ему с этого поста теперь надо уходить. Влепят вам десять лет, вот тогда колхозники будут знать, что такое оскорблять председателя колхоза, будут его уважать, будут ему подчиняться. Вот как обстоят дела, Панкратов. Понятно вам?


Встречали такое в своей практике? Что неправильно сделал главный герой?


promo psilonsk february 12, 2015 18:07 17
Buy for 100 tokens
Ранее в сериале: История первая: договор Ариадны История вторая: лыжи, смоктульки и чаевые История третья: мертвец и розетка ​*** — Послушай, Леша, послушай меня, милый мой друг. Ты же менеджер проектов, так? Ты же не дебил, правильно? Я тебе на пальцах объясняю, а ты понять не можешь.…

  • 1
Конечно, с современных позиций, когда можно потерять только деньги, судить о тех временах, когда ошибка грозила "пятёрочкой или десяточкой" сложно, но с моей точки зрения человек не сделал 2 вещи:
1. надо было всяко снять с себя вину, предъявив изношенную резьбу председателю;
2. не довёл дело до конца, не поставив заказчика в известность об условиях эксплуатации. Т.е. надо было взять с председателя расписку: "уведомлен о том, что сепаратор проработает не долго, надо срочно вести его в МТС".

Ну и общаться, конечно, не с бабами надо, а с председателем. Может, ему и надо, что бы сепаратор сломался, может, ему надо фонды освоить, а ему тут своими ремонтами мешают только. Конечно, он потом злой на этого "помощника" будет.

Мысли правильные, но этого мало, все же.

слишком много букв, к сожалению :((

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Встречал в лайтовой версии, потом освоил науку =)

Лайтовой - это не в Сибири и не в 35-м году? ))

<Что неправильно сделал главный герой?>
Вопрос некорректен. Герой действовал в предлагаемых обстоятельствах, в них до конца не разобравшись. Но на то он и герой, а не менеджер.
На своей работе иногда оказываюсь в таком положении, но скорее специально, чтобы показать, что вокруг неграмотные деревенские бабы, и надо что-то с этим делать.

Все вопросы корректны, это ж не математика. ) Мы на него как раз смотрим не как на героя, а как на сотрудника компании. )
Про "действовал, не разобравшись" принимается. )

косяк в том, что он жизненно важный вопрос обсуждал с людьми, которые не несут никакой ответственности за исход проекта.

надо было сразу тащить сепаратор к председателю (или наоборот).

Очень правильная формулировка!

(Deleted comment)
Что вы! Он как раз родился в Российской Империи, у него с местом рождения все в порядке.

Благими намерениями лезть не в свое дело всяко иль че сломаешь иль кого заденешь)

Т.е. зря он высунулся?

Не в тему, но всёж. Много слышал об этой книге, решил сесть, прочесть. Заметил интересную вещь: вот сломался сепаратор, мелочь, а председатель не долго думая: "вредитель!", а это - десятка лагерей. И председатель не мог не знать этого. И так не только с сепаратором. Со стенгазетой - тоже. С куском сала история - сломали жизнь парню. По любому, малейшему поводу - сразу могут посадить, поломать жизнь человеку. Что за твари, эти советские люди.

А может председатель только и ждал момента на кого свалить "вредительство"? Человека конечно жалко, зато будет новый сепаратор.

Мои пять копеек.

Во-первых, эскалация - худший сценарий развития конфликта. Она показывает, что и менеджер, и сотрудник не справились с решением проблемы, не смогли договориться друг с другом. В нашем случае, "сотрудник" - обидчивый (что вообще вредно, особенно, когда у тебя уже проблемы), "менеджер" - даже не пытается мысленно встать на сторону сотрудника и отвлечься от личной обиды - в общем, непрофессионально.

Во-вторых, как говорит один из моих боссов "if you're not part of the solution, then you're part of the problem". В странах с низким уровнем индивидуальной ответственности это понимают достаточно плохо, а жаль. Но НКВДшник ту же мысль доносит просто прекрасно.

Отличный комментарий, спасибо!
На днях надо будет суммировать все результаты. )

Читал и вспоминал совет от прошлого ПМ-а "пишите письма - они прикроют ваши задницы!" :)

Другой ПМ рассказывал что с какого-то времени начал записывать разговоры по скайпу с клиентом. Причем фраза вначале разговора "я буду записывать наш разговор" кардинально меняла ход и стиль всего общения :)

Совет про письма правильный, но не универсальный (зависит от культуры компании).

Вы ошибаетесь, всё не так было, не за это сажали. Здесь у вас всё переиначено, на самом деле сажали не за действия.Полагаю, что Рыбаков сам не прав, описывая эту сцену. Это его личные домыслы. Никогда бы не стали так рассказывать откровенно человеку, за что его сажают. Это додумки тех, кто уже сидел. Эти додумки, их полно было объяснений потом, сами себе всё потом десятки лет объясняли, и сейчас объясняете, а на самом деле просто хотите Чубайса посадить, вот и всё объяснение. Но Чубайс прав, а вы не правы всё равно, сколько бы ни строили догадок писатели и артисты. Вот это правда. Такие книги задним умом сильны. Вы сейчас напишите, что происходит. Фиг напишете.

С моей точки зрения, сотруднику следовало согласовать починку сепаратора с менеджером. Возможно, менеджер только и ждал момента поломки сепаратора, чтобы получить новый.

На мой взгляд, герой не верно оценил ситуацию.
Зачем он взялся за ремонт аппарата?
1)Например была цель поднятия своего авторитета и статусности в глазах окружающих, чтобы все поняли что он человек незаменимый и его не трогали и защищали от НКВД. Такой проект мог бы быть для него очень полезным в той ситуации. Но для этого нужно было бы довести проект до конца. Выявить от чего и от кого зависит выполнение. Проконтролировать выполнение. И довести до того же председателя, какой он молодец и что он спас ситуацию.
2) Например его попросили колхозники. В этом случае должен был быть составлен "договор". Вряд ли бы это был документ. Но ему просто необходимо было оговорить все важные моменты и в первую очередь ответственность сторон. Чего сделано не было...

А такие вещи как непризнание авторитета сильнейшего, публичное сомнение в компетентности власти - очень серьезная ошибка. Ему ведь и дальше работать в этой "конторе", а он уже поссорился с самым главным.

  • 1